О новой партии в Турции: новое - хорошо забытое старое?

Турецкая политика вновь переживает серьезную трансформацию. После судебного решения, аннулировавшего результаты съезда Республиканской народной партии (РНП-CHP), бывший председатель Озгюр Озель вместе с большинством депутатов объявил о создании Yeni Parti- «Новой партии». Уже в первый день своего существования она стала второй по численности парламентской силой страны. Новость моментально вышла за пределы Турции: о ней сообщили ведущие мировые СМИ. Однако главный вопрос заключается вовсе не в названии новой политической силы, а в том, действительно ли она является новой и может ли составить конкуренцию действующей власти реальными действиями.

Если внимательно посмотреть на состав учредителей, становится очевидно: изменилось юридическое лицо, но не политическая команда. Те же депутаты, те же партийные функционеры, те же региональные структуры. Фактически речь идет о переносе прежнего руководства НРП под новую вывеску. История мировой политики знает множество подобных примеров: ребрендинг нередко становится способом пережить внутрипартийный кризис, но далеко не всегда означает появление новых идей. Какова же ситуация в Анатолии?

Причины создания НП лежат не столько в политической, сколько в судебной плоскости. Именно решение суда, восстановившее Кемаля Кылычдароглу в должности председателя РНП (CHP), поставило команду Озгюра Озеля перед выбором: либо признать это решение и вернуться под руководство прежнего лидера, либо создать новую политическую структуру. Они выбрали второй путь. Поэтому НП появилась не как результат долгой идеологической подготовки, а как вынужденный ответ на внутрипартийный кризис.

Сам Кылычдароглу при этом объясняет свою позицию не борьбой за пост председателя, а необходимостью вернуть партии легитимность. По его словам, РHП, основанная Мустафой Кемалем Ататюрком, не может мириться с подозрениями в подкупе делегатов и внутрипартийных махинациях. Еще более показательным стало его признание после президентских выборов 2023 года: он заявил, что шел на выборы «с кинжалом в спине». Примечательно, что речь шла не о действиях власти, а о собственных однопартийцах. Иначе говоря, бывший лидер РНП фактически признал: главной причиной кризиса партии стали внутренние конфликты, а не давление извне.

И здесь важен другой вопрос- роль бывшего мэра Стамбула Экрема Имамоглу, находящегося в тюрьме и к которому у следствия и общества серьезные вопросы. Формально он не участвовал в создании НП, однако практически никто не скрывает, что именно его политическое будущее стало главным фактором консолидации новой структуры. Озгюр Озель неоднократно заявлял, что рассматривает Имамоглу как своего кандидата в президенты и намерен продолжить политическую борьбу вокруг его фигуры. Именно поэтому значительная часть турецких наблюдателей воспринимает Новую партию не как самостоятельный политический проект, а как инструмент сохранения политической инфраструктуры вокруг или для бывшего мэра Стамбула.

Что касается внутренней составляющей, то, по версии следствия, коррупционная деятельность Экрема Имамоглу началась еще в 2014 году, за несколько лет до его избрания мэром Стамбула. Кроме прочего, он, как считают прокуроры, стремился «захватить контроль» над РНП-партией и незаконными методами «собрать средства для выдвижения своей кандидатуры на следующих президентских выборах».

Наиболее резонансными стали признательные показания бывшего мэра Антальи Мухиттина Бёджека. По его словам, за поддержку своей кандидатуры он должен был передать Имамоглу 15 миллионов евро, из которых успел выплатить пять миллионов. Эти заявления еще предстоит оценить суду, однако важно другое: они прозвучали не из уст политических противников, а от человека, долгие годы входившего в руководство РНП. Аналогичные показания дали и другие фигуранты расследования.

Все чаще вопросы начинают звучать и со стороны аналитиков, прежде поддерживавших Имамоглу. Так, политический обозреватель Али Хайдар Фырат, комментируя обвинительное заключение, отметил: «Невозможно защищать ситуацию, когда советник платит 400 тысяч лир за аренду жилья». По его словам, около 80и бывших сотрудников и ближайших соратников Имамоглу дали показания, подтверждающие обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении. В общей сложности, бывшему мэру Стамбула грозит 2430 лет тюрьмы по 142 пунктам, включая создание преступной организации, взяточничество, отмывание денег, мошенничество, фальсификацию тендеров.

Нынешний же руководитель Новой партии Озель подчеркнул, что они доверяют независимому правосудию и будут следить за процессами, но не намерены отдаляться от своих товарищей или поддерживать курс на их «очищение».

Но даже если оставить за скобками судебные разбирательства, перед НП встает куда более сложная задача- доказать, что она способна предложить Турции не только новых руководителей, но и новую стратегию развития.

Перемены действительно необходимы любой политической системе. Более того, именно лозунг о «необходимости перемен» долгие годы остается главным политическим капиталом турецкой оппозиции. Однако возникает закономерный вопрос: перемены ради чего? Одного отрицания действующей власти недостаточно для управления страной с населением более 85 миллионов человек. За критикой правительства же трудно разглядеть целостную экономическую программу, промышленную стратегию или собственное видение будущего Турции.

Особенно показательным было отношение оппозиции к крупнейшим национальным проектам последних лет. Национальный автомобиль TOGG долгое время становился объектом насмешек, словно сама идея создания собственного автомобильного бренда была бессмысленной. Аналогичная реакция сопровождала разработку истребителя пятого поколения KAAN, который некоторые представители оппозиции пренебрежительно сравнивали с «батареей отопления». Поддержка братского Азербайджана во время Второй Карабахской войны также подвергалась резкой критике, как и политика Турции в Сирии. Однако практически ни по одному из этих вопросов общество так и не услышало внятной альтернативной стратегии.

Именно поэтому главный вопрос к новой партии заключается не в том, против кого она выступает, а в том, что она предлагает. Каким будет ее экономический курс? За счет чего она намерена обеспечивать экономический рост? Как собирается развивать оборонную промышленность, внешнюю политику, энергетическую безопасность?

Показательно, что еще во время президентской кампании Кемаль Кылычдароглу, отвечая на вопрос о финансировании своих масштабных социальных обещаний, фактически ограничился фразой: «В казне же есть деньги». Но государственная казна - не бездонный кошелек. Это результат многолетней работы правящей власти: в начале 2000-х партия Эрдогана приняла руководство страной в условиях тяжелейшего финансового кризиса, высокой инфляции и огромного государственного долга. Любая новая власть обязана не только критиковать, но и объяснять обществу, каким образом она собирается сохранять и приумножать имеющиеся ресурсы.

Есть и еще один аспект в политике- доверие. Оно строится не только на обещаниях, но и на их выполнении. Именно здесь критики Имамоглу вспоминают поведение бывшего мэра после победы на муниципальных выборах. Когда журналисты и оппоненты напоминали ему о ряде предвыборных обещаний-кадровых, инфраструктурных, финансовых- ответы нередко сводились к тому, что обстоятельства изменились или речь якобы шла совсем о другом. Подобное поведение можно описать выражением «играть в Ивана Непомнящего». Избиратели же вправе задаться вопросом: почему нынешним обещаниям следует верить больше, чем вчерашним?

На сегодняшний день, по мере рассмотрения дела Имамоглу все чаще обсуждаются не политические заявления, а происхождение денежных потоков, схемы распределения муниципальных контрактов и объяснение многомиллионных расходов. А тратились они, судя по обвинениям, на масштабное финансирование личного политического продвижения мэра и создание скрытой ИТ-инфраструктуры.

В частности, следствие утверждает, что миллиарды турецких лир из бюджета Стамбула выводились через фиктивные и завышенные тендеры подконтрольных мэрии медиаструктур для оплаты агрессивной пиар-кампании Имамоглу, нацеленной на будущие президентские выборы. Кроме того, по материалам дела, сотни миллионов лир уходили на содержание скрытой 35-тысячной «армии троллей» и бот-сетей через лояльные СМИ и сторонние пиар-агентства.

Наконец, наиболее резонансной статьей расходов и злоупотреблений прокуратура называет разработку и продвижение городского мобильного приложения «İstanbul Senin», которое, по версии следствия, использовалось не для удобства горожан, а для незаконного сбора личных данных 4,7 миллионов стамбульцев и их последующей передачи коммерческим и аналитическим ИТ-платформам, связанным с иностранными государствами.

Создание партии в Турции-это не только политическое решение, но и весьма дорогостоящий организационный процесс.

Регистрация партии сама по себе не требует огромных государственных сборов, однако полноценное функционирование: открытие центрального офиса, региональных представительств, содержание аппарата, проведение съездов, информационная кампания, юридическое сопровождение, все это предполагает расходы, которые могут исчисляться десятками миллионов турецких лир уже на первоначальном этапе. Соответственно возникают вполне логичные вопросы: за счет каких ресурсов столь масштабная структура была создана буквально за считанные недели? Кто из основателей обеспечивает финансирование? Какие предпринимательские или общественные структуры стоят за новым политическим проектом? Пока исчерпывающих публичных ответов общество не получило.

--

Безусловно, окончательные выводы делать еще рано. Судебные процессы завершатся, обвинения либо подтвердятся, либо будут опровергнуты. Избиратели сами дадут оценку как власти, так и оппозиции. Однако уже сегодня очевидно одно: новое название само по себе не делает политику новой. История знает немало партий, менявших вывески, символику и руководящие органы, но остававшихся заложниками старых методов и старого политического мышления. Если Yeni Parti действительно претендует стать альтернативой нынешней власти, ей предстоит доказать это не громкими заявлениями, а конкретной программой действий, прозрачностью собственных рядов и способностью отвечать на самые неудобные вопросы.