Неделя высокого уровня 81-й сессии Генеральной ассамблеи ООН: что имеем в сухом остатке?

В целом нынешняя сессия главного международного института отражает реальное положение мира: с одной стороны, говорим о высоких технологиях, искусственном интеллекте и необходимости выработки общих правил между крупнейшими державами, с другой же- о войнах, гуманитарных кризисах и судьбах миллионов людей. Иными словами, мир одновременно пытается договориться о правилах будущего и не может договориться о том, как остановить войны настоящего.

в понедельник, 28 сентября, завершается основной этап Общих прений. Сама 81-я сессия Генассамблеи, открывшаяся 8 сентября, и заострившая внимание на восстановлении доверия, продолжится до следующего сентября. Именно Неделя высокого уровня традиционно привлекает основное внимание СМИ, так как сюда съезжаются лидеры почти 130 государств, проходят сотни двусторонних встреч, а сама трибуна ООН превращается в своеобразный «рентген» мировой политики.

81-я сессия проходит на фоне беспрецедентного уровня конфликтности. По данным UCDP, в 2025 году в мире было зафиксировано 65 активных государственных конфликтов — максимум с 1946 года. При этом же прошлый год стал также рекордным по числу межгосударственных конфликтов — их было восемь.

Генсек ООН Антониу Гутерриш в своей последней программной речи перед Генассамблеей выделил четыре главных испытания: война и мир, неравенство, климатические изменения и искусственный интеллект. Его главный вопрос фактически звучал так: сможет ли мир сохранить сотрудничество или окончательно скатится к конкурирующим блокам и тому, что он называет «Большим расколом». Мир становится многополярным быстрее, чем международные институты успевают перестраиваться под новую реальность. Современные конфликты уже давно не укладываются в простую схему «Запад — Восток», а страны Глобального Юга все активнее требуют собственного голоса в принятии глобальных решений, многие другие члены также их поддерживают.

Второй и, пожалуй, самый эмоционально насыщенный сюжет – это Газа. Критика Израиля вновь прозвучала из уст Эрдогана, к лидеру Турции присоединились представители Иордании, Катара, Франции и других государств. Одновременно усиливается дипломатическая поддержка палестинской государственности. Великобритания, Франция и Канада ранее объявили о признании Палестины и о мерах против товаров из израильских поселений. Т.е., важно и показательно, что даже внутри западного лагеря произошел заметный сдвиг: критика касается уже не только гуманитарной ситуации в Газе, но и расширения поселений и самой перспективы двух-государственного решения, которую Израиль подрывает.

При этом Вашингтон занимает особую позицию. Дональд Трамп на своей речи в ООН делал акцент прежде всего на собственных действиях и американской силе, а администрация продолжает продвигать собственную дипломатическую схему урегулирования.

История с Махмудом Аббасом наглядно обнажила двойные стандарты Вашингтона. США отказали палестинской делегации в визах, вынудив Генассамблею согласиться на заранее записанное видеообращение. Этот шаг выглядит особенно цинично на фоне беспрепятственного допуска в ООН нового лидера Сирии Ахмеда аль-Шараа, за голову которого американцы ранее назначали награду в 10 миллионов долларов. В отношении Дамаска американская администрация легко поступилась прежними ярлыками ради геополитического прагматизма. В то же время против Палестины Белый дом намеренно применил жесткие юридические фильтры Иммиграционного закона. Заблокировав личное присутствие Махмуда Аббаса, США открыто использовали визовый инструмент для политической изоляции палестинской дипломатии на главной международной площадке.

Третий фокус сессии- Украина. Владимир Зеленский 23 сентября вновь призвал усиливать экономическое давление на Россию и заявил, что российские доходы должны оставаться объектом давления. Одновременно российская сторона продолжает заявлять о готовности к переговорам, но отвергает идею простой паузы в боевых действиях. Таким образом, на уровне риторики стороны по-прежнему находятся далеко друг от друга.

При этом ООН фиксирует ухудшение гуманитарной ситуации: за первые восемь месяцев 2026 года число погибших и раненых гражданских в Украине уже превысило показатель за весь 2025 год. 51 государство призвало Россию согласиться на немедленное, полное и безусловное прекращение огня.

Именно здесь нынешняя Генассамблея отличается от многих предыдущих: ближневосточная повестка вышла далеко за пределы Газы. Война вокруг Ирана, вопросы Ормузского пролива, энергетики и региональной безопасности превратили Ближний Восток в единый геополитический узел. Лидеры Катара, Турции и Иордании прямо предупреждали об опасности дальнейшего расширения конфликта и призывали к дипломатическому урегулированию.

Четвертый вызов — не только политический, но и финансовый. Регулярный бюджет ООН на 2026 год утвержден на уровне $3,45 млрд — примерно на 7% ниже бюджета 2025 года. Одновременно в рамках реформы ООН сокращается аппарат: на начало 2026 года было предусмотрено упразднение 2 900 должностей.

Получается парадокс: чем больше конфликтов и гуманитарных кризисов, тем меньше ресурсов остается у организации на их сопровождение. И это уже вопрос не столько эффективности ООН, а ее физической способности выполнять возложенные на нее функции.

Тема ИИ хотя выглядит менее драматично на фоне войн, но в долгосрочной перспективе может оказаться важнее их. Гутерриш призвал к обязательным международным правилам его регулирования и отдельно подчеркнул: решения, от которых зависят жизнь и смерть людей, не должны передаваться машинам. То есть ИИ окончательно перестает быть исключительно технологическим вопросом и становится вопросом международной безопасности, суверенитета и распределения власти. ИИ обсуждался не только в ООН.

Пока лидеры выступали в Нью-Йорке, Дональд Трамп и Си Цзиньпин встречались в Вашингтоне. Примечательно, что сам Си в Генассамблее не выступал, Китай представлял вице-президент Хань Чжэн.

Получается весьма символичная картина: универсальная площадка собирает почти весь мир, но самые важные вопросы мировой экономики и стратегического соперничества двух крупнейших держав решаются за пределами зала Генассамблеи. Т.е., чем больше миру нужна универсальная площадка, тем больше реальная геополитика уходит в переговоры между отдельными центрами силы.

ООН не исчезает, по крайней мере, пока. Более того, в условиях растущего числа конфликтов ее площадка становится еще более востребованной. Но одновременно становится очевидным ее структурное противоречие: мир становится многополярным, а система глобального управления остается во многом устроенной по правилам 1945 года.

Совбез блокируется противоречиями крупных держав, гуманитарные структуры сталкиваются с нехваткой денег, войны продолжаются несмотря на дипломатические усилия, а новые технологии развиваются быстрее, чем международное право успевает их регулировать.

Поэтому главный вопрос сегодня уже не в том, нужна ли миру ООН. Бесспорно, нужна, потому что другого универсального механизма на сегодня просто нет. Была, помним, вялая попытка Трампа усадить стороны за стол и решить проблему Газы без привычных многосторонних механизмов. Но, как видим, палестинский вопрос так и не получил решения, а вместо этого регион оказался втянут в новую войну.

Получается парадокс: ООН слишком слаба, чтобы остановить войны, но мир пока не создал ничего более эффективного взамен. И конечно еще один важный вопрос, связанный с параллельной сессии ООН встречей Трампа-Си: а не происходит ли смещение реального центра мировой дипломатии с универсальной площадки ООН к прямым переговорам крупнейших держав?