Турция - новый энергетический хаб Евразии?

Как превратить кризис в новые возможности?

Сейчас над этим всерьез работают в Анкаре, так как нефть вновь пробила психологический уровень в 100 долларов. Этот показатель свидетельствует о том, что дипломатический и военный кризис в регионе сохраняется. Война США и Израиля с Ираном нарушила судоходство через Ормузский пролив, важнейшую энергетическую артерию в мире, и выявила ограниченные возможности Ближнего Востока по экспорту углеводородов. Страны ищут выход из сложившейся ситуации. В свою очередь Турция, находясь на перекрестке «Запад-Восток», пытается переформатировать свою роль «моста» в энергетический и транзитный центр Евразии.

Иран- США обмениваются взаимными ударами и обвинениями, нанося прямые удары по военным кораблям, нефтяным танкерам и базам друг друга. Хотя президент США Дональд Трамп заявлял, что они практически победили Иран и установили контроль над регионом, и даже предлагал переименовать Ормузский пролив в «пролив Трампа»,- ситуация развивается не так, как он надеялся. По состоянию на сентябрь 2026 года две страны проводят масштабные операции в районе Персидского залива и Оманского залива, а это в свою очередь рикошетом бьет по мировому энергетическому сектору.

Согласно данным систем отслеживания судов, 8 сентября через Ормузский пролив прошло всего шесть коммерческих судов, перевозящих сырьевые товары, а это половина от среднего показателя за 10 дней, составлявшего двенадцать судов. На сегодняшний день (10 сентября 2026 года) движение коммерческих судов через Ормузский пролив несколько оживилось: было зафиксировано семь судов.

Эта статистика указывает на продолжающийся тупик в переговорах и военных действиях в регионе. Хотя скользящее среднее значение за 10 дней выросло до 14 судов, сравнение «до и после» дает пищу для размышления: до начала кризиса через пролив ежедневно проходило около 125 коммерческих судов. Ормузский пролив - это важнейшая артерия, через которую транспортируется примерно пятая часть мировых объемов нефти и СПГ (сжиженного природного газа). Международное энергетическое агентство (МЭА) назвало данный кризис крупнейшим в истории сбоем в поставках, превосходящим по масштабу нефтяные кризисы 1970-х годов и прекращение поставок российского трубопроводного газа после начала российско-украинского конфликта вместе взятые.

Что еще важнее, теперь ситуация представляет собой не просто риск «перебоев в поставках» на нефтяном рынке, а источник неопределенности. Агентство Reuters сообщает, что невозможно точно определить объемы нефти, проходящей через Ормузский пролив: если американские источники говорят о потоке, превышающем 17 миллионов баррелей в сутки, то данные компании Kpler, отслеживающей движение судов, указывают на диапазон 4,3–5 миллионов баррелей в сутки (по состоянию на начало сентября), т.е. треть от заявленных США. На фоне сбоев и неопределенности, цена на нефть марки Brent вновь поднялась выше 100 долларов.

Более того, риски больше не ограничиваются Ормузским проливом: под новой угрозой оказался и коридор Баб-эль-Мандебский пролив в Красном море из-за атак поддерживаемых Ираном хуситов на энергетическую инфраструктуру Саудовской Аравии.

Эти кризисы на море имеют решающее значение: замены одного энергетического коридора другим морским маршрутом уже недостаточно. Мир одновременно ищет множество альтернативных вариантов.

Кризис, как ни парадоксально, создаёт для Турции не только риски, но и окно возможностей. При зависимости от импорта энергоресурсов примерно в 67,8% главный ресурс Анкары - не собственные запасы, а география: страна находится на пересечении нескольких альтернативных энергетических маршрутов.

Ещё в апреле министр энергетики Алпарслан Байрактар говорил о необходимости «новой энергетической архитектуры и диверсифицированной инфраструктуры». За прошедшие месяцы эта логика получила вполне практическое содержание: расширяется поставка газа в Сирию, вступили в действие новые долгосрочные СПГ-контракты с крупнейшими мировыми трейдерами (ExxonMobil, Shell, TotalEnergies, BP и Mercuria на 2026-2028 и последующие годы), растёт добыча на месторождении Сакарья, а Анкара добивается расширения нефтяного маршрута Ирак (Киркук)-Турция (Джейхан).

Таким образом, речь идёт не об одном альтернативном маршруте, а о формировании целой сети: нефтепроводы Киркук-Джейхан и Баку-Тбилиси-Джейхан (BTC), Трансанатолийский газопровод (TANAP) и развивающийся Средний коридор с Зангезурским звеном постепенно усиливают способность Турции обходить наиболее уязвимые морские энергетические маршруты.

Сегодня Зангезур не является прямой нефтяной альтернативой Ормузскому проливу. Вместе с тем, его стратегическая ценность значительно шире и рассчитана на перспективу. Коридор должен связать Турцию через Нахчыван с остальной частью Азербайджана, далее -с Каспием и (Туркестаном)Центральной Азией, создав более прямую альтернативу существующим маршрутам Восток -Запад. При этом проект уже выходит далеко за рамки железной и автомобильной дороги: Азербайджан развивает через Зангезур электрическое соединение мощностью 1 000 МВт, которое должно связать Нахчыван через Турцию с европейской энергосистемой. В перспективе речь может идти и о передаче электроэнергии из Туркестана (Центральной Азии). Т.е. Зангезур можно рассматривать его как один из элементов евразийской энергетической и торговой архитектуры 2030-х годов.

Ормузский кризис создаёт для Турции парадоксальную ситуацию: он одновременно является экономической угрозой и открывает геополитическое окно возможностей. Турция не получает всю нефть через Ормуз, но не может изолировать себя от мировых цен: по оценке Ember, рост цены нефти примерно на $35 уже добавил к расходам Турции в 2026 году около $7,7 млрд, а при затяжном кризисе совокупный эффект может приблизиться к $14 млрд.

Но именно эта уязвимость повышает стратегическую ценность турецкой инфраструктуры. Однозначно, здесь задача Анкары не заменить Ормуз одним маршрутом, а создать сеть альтернатив, в центре которой оказывается сама Турция.

Поэтому роль дипломатии не менее важна, чем сами трубопроводы. Поддерживая тесные отношения одновременно с Азербайджаном, Ираком, Ираном, странами Туркестана (Центральной Азии) и Европой, Анкара получает редкую возможность трансформировать региональные энергетические вызовы в совместный геополитический капитал.

Чем дольше мир ищет обход Ормуза, тем ценнее становится страна, через которую проходят альтернативные пути. Очевидно, что здесь важно не временное преимущество, необходимо превратить географическое положение страны в реальные мощности, долгосрочные контракты и политически устойчивые маршруты.