Треугольник: Анкара — Вашингтон — Тель-Авив

История как оружие или зачем Израиль поднял вопрос 1915 года?

Признание правительством Израиля трагических событий 1915 года в Османской империи в качестве так называемого «геноцида армян» именно в тот момент, когда даже в самой Армении все чаще звучат призывы к переосмыслению этого вопроса и отказу от его политизации, трудно назвать случайным совпадением. Этот шаг следует рассматривать в контексте более широкой геополитической стратегии правительства Биньямина Нетаньяху.

В последние месяцы в Израиле заметно усилилось беспокойство по поводу стремительного укрепления отношений между администрацией Дональда Трампа и руководством Турции. Причем речь идет не только о межгосударственном сотрудничестве, но и о личном взаимопонимании между Трампом и Реджепом Тайипом Эрдоганом.

Показательно недавнее заявление Трампа, в котором он подчеркнул, что намерен посетить Анкару по приглашению турецкого лидера в рамках саммита НАТО. Трамп заявил, что примет участие в саммите альянса в Анкаре (7–8 июля 2026 года) исключительно из глубокого личного уважения к президенту Турции Эрдогану. Выступая на встрече с генсеком альянса Марком Рютте, Трамп прямо заявил: «Ради большинства людей я бы не поехал», упрекнув европейских союзников по НАТО в недостаточной поддержке Вашингтона.

На полях саммита в Анкаре ожидаются двусторонние переговоры Трампа и Эрдогана, где главными темами станут урегулирование торговых споров, разблокировка поставок американского оружия в Турцию и выработка нового баланса безопасности на Ближнем Востоке. Для Турции этот визит станет не только демонстрацией ее политического веса в Североатлантическом альянсе, но и символом новой реальности, в которой Анкара уже не следует за мировой повесткой, а сама становится одним из ее архитекторов.

Американский президент признал Анкару одним из ключевых военно-политических союзников США, подчеркнув, что «многие не понимают, насколько сильна Турция в военном плане». В ходе совместного выступления с Рютте он согласился с оценкой, что турецкий оборонно-промышленный комплекс включает более трех тысяч компаний, работающих на мировом рынке, назвав турецкие вооруженные силы «очень мощными». Более того, Трамп обратил внимание на глубокую интеграцию турецкого ВПК с американскими технологиями и вооружениями, а также недвусмысленно дал понять, что Вашингтон готов открыть новую страницу военно-технического сотрудничества с Анкарой. По сути, речь идет о признании Турции не просто региональной державой, а самостоятельным центром силы, способным определять военно-политический баланс на Ближнем Востоке и в Восточном Средиземноморье.

Именно этот фактор вызывает серьезную тревогу в Тель-Авиве. Израильские, как и греческие кстати, СМИ на протяжении последних месяцев регулярно обсуждают рост турецкого ВПК, а отдельные представители израильского политического истеблишмента даже допускали возможность будущего военно-политического столкновения между двумя государствами.

Не менее показательно и то, что Трамп неоднократно отвергал попытки представить Турцию в качестве агрессивной силы. В ответ на провокационные вопросы журналистов он избегал антитурецкой риторики и не поддержал обвинения, направленные против турецкого руководства.

На этом фоне любое охлаждение американо-турецких отношений объективно отвечает интересам нынешнего израильского правительства. Именно поэтому символические и политически чувствительные решения, подобные признанию событий 1915 года Израилем, могут рассматриваться как один из инструментов давления на Анкару и одновременно как сигнал Вашингтону.

Не менее важным фактором остается и ситуация вокруг Ирана. Хрупкое перемирие, взаимные обвинения сторон в нарушении режима прекращения огня и сохраняющаяся напряженность объективно позволяют Израилю добиваться сохранения активного американского присутствия на Ближнем Востоке. Для кабинета Нетаньяху продолжение региональной конфронтации имеет не только внешнеполитическое, но и внутриполитическое значение. Очевидно, что затяжной военный кризис способствует сохранению нынешней правящей коалиции у власти и оттягивает юридическое преследование Нетаньяху.

На фоне событий в секторе Газа попытки Израиля выступать в роли арбитра исторической памяти выглядят, мягко говоря, противоречиво. Военная операция в Газе стала предметом многочисленных международных расследований, а многие государства, международные организации, правозащитные структуры и эксперты ООН обвинили и обвиняют Израиль в совершении действий, имеющих признаки геноцида. Эти события вызвали беспрецедентную волну критики по всему миру. На этом фоне против премьер-министра Израиля выдан ордер на арест Международным уголовным судом. Сам Нетаньяху все обвинения категорически отвергает, несмотря на многочисленные свидетельства очевидцев, публикации международных организаций и доклады независимых экспертов. Более того, в последние месяцы представители структур ООН, критиковавшие действия Израиля в Газе, неоднократно подвергались политическому давлению, санкциям и дискредитационным кампаниям, что лишь усиливает сомнения в искренности попыток Тель-Авива выступать защитником исторической справедливости.

Поэтому нынешнее обращение Израиля к событиям более чем столетней давности выглядит не столько актом исторической памяти, сколько элементом современной геополитики, в которой видна попытка использования прошлого в качестве инструмента давления в борьбе за будущее.

В конечном счете вопрос сегодня заключается не в трактовке событий более чем вековой давности. Главная интрига разворачивается вокруг будущего стратегического треугольника Анкара- Вашингтон- Тель-Авив. Чем теснее становятся отношения США и Турции, тем активнее Израиль пытается задействовать исторические, дипломатические и информационные рычаги для сдерживания этого сближения. Именно в этой логике и следует рассматривать нынешнее возвращение Тель-Авива к теме так называемого «геноцида армян»: это не столько спор об истории, сколько борьба за влияние в новой архитектуре Ближнего Востока и Восточного Средиземноморья.